Былины Киевского цикла

 

Докиевские

Святогор и Илья Муромец
Погребение Святогора
Святогор и тяга земная
Фрагменты о Святогоре
Вольга
Вольга и Микула Селянинович

Киевские

Илья Муромец
Добрыня Никитич
Алеша Попович
Дунай
Соловей Будимирович
Дюк Степанович
Чурила Пленкович
Иван Гостиный сын
Иван Гостиный сын (Мать продает своего сына)
Данило Ловчанин
Ставр Годинович
Иван Годинович
Глеб Володьевич
Про Василия Турецкого
Хотен Блудович
Сорок калик со каликою

Новогорoдские

Садко
Василий Буслаев и мужики Новгородские
Василий Буслаев молиться ездил

Героические

Князь Роман и Марья Юрьевна
Ванька Удовкин сын
Суровен Суздалец
Сухман
Королевичи из Крякова
Братья Дородовичи
Данило Игнатьевич
Ермак и Калин-царь
Михайло Петрович (Козарин)
Калика-богатырь
Авдотья Рязаночка
Камское побоище
Богатырское слово
Василий Игнатьевич

Духовные
(апокрифы)

Соломан и Василий Окулович
Оника-воин
Егорий Храбрый
Рахта Рагнозерский

Скоморошины

Щелкан Дудентьевич
Кострюк
Терентий-муж
Агафонушка
Усишша
Вавило и скоморохи
Илья Муромец и Издолище
Небылица про льдину
Небылица про щуку из Белого озера

Чурила Пленкович

Во столном в городе во Киеве,
У ласкова асударь-князя Владимера,
Было пирование, почестнои пир,
Было столование, почестнои стол
На многи князи и бояра
И на руския могучия богатыри.
Будет день вполовина дня,
А и будет стол во полустоле,
Князь Владимир распотешился.
А незнаемы люди к нему появилися:
Есть молодцов за сто человек,
Есть молодцов за другое сто,
Есть молодцов за третье сто,
Вcе оне избиты-изранены,
Булавами буйны головы пробиваны,
Кушаками головы завязаны;
Бьют челом, жалобу творят:
— Свет государь ты, Владимер-князь!
Ездили мы по полю по чистому,
Сверх тое реки Череги,
На твоем государевом займище 1),
Ничего мы в поле не наезжавали,
Не наезжавали зверя прыскучева,
Не видали птицы перелетныя,
Толко наехали во чистом поле
Есть молодцов за три ста и за пять сот,
Жеребцы под ними латынския,
Кафтанцы на них камчатныя,
Однорядочки-то голуб скурлат 2)
А и колпачки – золоты плаши 3).
О не соболи, куницы повыловили
И печерски лисицы повыгнали,
Туры, олени выстрелили,
И нас избили-изранели,
А тебе, асударь, добычи нет,
А от вас, асударь, жалованья нет,
Дети, жены осиротили,
Пошли по миру скитатися.–
А Владимер-князь столнои-киевскои
Пьет он, ест, прохложаетца,
Их челобитья не слушает.
А и та толпа со двора не сошла,
А иная толпа появилася:
Есть молодцев за три ста,
Есть молодцов за пять сот.
Пришли охотники-рыбаловыя,
Все избиты-изранены,
Булавами буйны головы пробиваны,
Кушаками головы завязаны,
Бьют челом, жалобу творят:
— Свет государь ты, Владимер-князь!
Ездили мы по рекам, по озерам,
На твой щаски 4) княженецкия
Ничего не поимавали,–
Нашли мы людей:
Есть молодцов за три ста и за пять сот,
Все оне белую рыбицу повыловили,
Щуки, караси повыловили ж
И мелкаю рыбицу повыдавили,
Нам в том, государь, добычи нет,
Тебе, государю, приносу нет,
От вас, государь, жалованья нет,
Дети, жены осиротили,
Пошли по миру скитатися,
И нас избили-изранели.–
Владимир-князь столнои-киевскои
Пьет, ест, прохложаетца,
Их челобитья не слушает.
А и те толпы со двора не сошли,
Две толпы вдруг пришли:
Первая толпа – молодцы соколники,
Другия – молодцы кречатники,
И все они избиты-изранены,
Булавами буйны головы пробиваны,
Кушаками головы завязаны,
Бьют челом, жалобу творят:
— Свет государь, Владимер-князь!
Ездили мы по полю чистому,
Сверх тое Череги.
По твоем государевом займищу,
На тех на потешных островах,
На твои щаски княженецкия
Ничево не поимавали,
Не видали сокола и кречета перелетнова,
Толко наехали мы молодцов за тысячю человек,
Всех оне ясных соколов повыхватали
И белых кречетов повыловили,
А нас избили-изранели,–
Называютца дружиною Чюриловою.–
Тут Владимир-князь за то слово спохватитця
— Хто ето Чюрила есть таков? –
Выступался тута старой Бермята Васильевичь
— Я-де, асударь, про Чюрила давно ведаю,
Чюрила живет не в Киеве,
А живет он пониже малова Киевца.
Двор у нево на семи верстах,
Около двора железной тын,
На всякой тынинки по маковке,
А и есть по земчюженке,
Середи двора светлицы стоят,
Гридни белодубовыя,
Покрыты седых бобров,
Потолок черных соболей,
Матица-та валженая,
Пол-середа одново серебра,
Крюки да пробою по булату злачены,
Первыя у нево ворота вольящетыя,
Другия ворота хрусталныя,
Третьи ворота оловянныя.–
Втапоры Владимер князь и со княгинею
Скоро он снарежаетца,
Скоря тово поеску чинят;
Взял с собою князей и бояр
И магучих богатырей: Добрыню Никитича
И старова Бермята Васильевича,—
Тут их собралось пять сот человек
И поехали к Чюрилу Пленковичю.
И будут у двора ево,
Встречает их старой Плен,
Для князя и княгини отворяет ворота вольящетыя
А князем и боярам – хрусталныя,
Простым людям – ворота оловянныя,
И наехала их полон двор.
Старой Пленка Сароженин
Приступил ко князю Владимеру
И ко княгине Апраксевне,
Повел их во светлы гридни,
Сажал за убраныя столы,
В место почестное,
Принимал, сажал князей и бояр
И могучих руских богатырей.
Втапоры были повара догадливыя –
Носили ества сахарныя и питья медвяныя,
А питья все заморския,
Чем бы квязя развеселить.
Веселыя беседа – на радости день:
Князь со княгинею весел сидит.
Посмотрил в окошечко косящетое
И увидел в поле толпу людей,
Говорил таково слово:
— По грехам надо мною, князем, учинилося:
Князя, меня, в доме не случилася,
Едет ко мне король из Орды
Или какой грозен посол.–
Старои Пленка Сороженин Лишь толко усмехаетца,
Сам подчивает:
— Изволь ты, асударь, Владимер князь со княгинею
И со всеми своими князи и бояры, кушати!
Что-де едет не король из Орды
И не грозен посол,
Едет-де дружина хоробрая сына моего,
Молода Чюрила сына Пленковича,
А как он, асударь, будет,–
Перед тобою ж будет! –
Будет пир во полупире,
Будет стол во полустоле,
Пьют оне, едят, потешаютца,
Все уже оне без памяти сидят.
А и на дворе день вечеряетца,
Красное солнушка закотаетца,
Толпа в поле збираетца:
Есть молодцов их за пять сот,
Есть и до тысячи:
Едет Чюрила ко двору своему,
Перед ним несут подсолнучник 5),
Чтоб не запекла солнца бела ево лица.
И приехал Чюрила ко двору своему,
Перво его скороход прибежал,
Заглянул скороход на широкой двор:
А и некуды Чюриле на двор ехати
И стоять со своим промыслом.
Поехали оне на свои околнои двор,
Там оне становилися и со всем убиралися,
Втапоры Чюрила догадлив был:
Берет золоты ключи,
Пошол во подвалы глубокии,
Взял золоту казну,
Сорок сороков черных соболей,
Другую сорок печерских лисиц,
И брал же камку6) белохрущету,
А цена камке сто тысячей,
Принес он ко князю Владимеру,
Клал перед ним на убранной стол.
Втапоры Владимер-князь столнои-киевскои
Болно со княгинею возрадовалися,
Говорил ему таково слово: –
Гои еси ты, Чюрила Пленковичь!
Не подобает тебе в деревне жить,
Подобает тебе, Чюриле, в Киеве жить, князю служить! –
Втапоры Чюрила князя Владимера не ослушался,
Приказал тот час коня оседлат,
И поехали оне все в тот столнои Киев-град
Ко ласкову князю Владимеру.
В добром здоровье их бог перенес.
А и будет на дворе княженецкием,
Скочили оне со добрых коней,
Пошли во светлицы гридни,
Садились за убраныя столы,
Посылает Владимер столнои-киевскои
Молода Чюрила Пленковича
Князей и бояр звать в гости к себе,
А зватова приказал брать со всякова по десяти рублев,
Обходил он, Чюрила, князей и бояр
И собрал ко князю на почестнои пир.
А и зайдет он, Чюрила Пленковичь,
В дом ко старому Бермяте Васильевичю,
Ко ево молодой жене,
К той Катерине прекраснои,
И тут он позамешкался.
Ажидает его Владимер-князь,
Что долго замешкался.
И мало время поизоидучи,
Пришол Чюрила Пленковичь.
Втапоры Владимер-князь не во что положил,
Чюрила пришол, и стол пошол,
Стали пити, ясти, прохложатися.
Все князи и бояры допьяна напивалися,
Для новаго столника Чюрила Пленковича
Все оне напивалися и домой разъезжалися.
Поутру рано-ранешонко,
Рано зазвонили ко заутрени,
Князи и бояра пошли к заутрени,
В тот день выпадала пороха снегу бедова,
И нашли оне свежей след.
Сами оне дивуютца:
Либо заика скакал, либо бел горносталь,
А иныя тут усмехаютца, сами говорят:
— Знать ето не заико скокал, не бел горносталь –
Это шол Чюрила Пленковпчь к старому Бермяке Васильевичю,
К ево молодой жене Катерине прекрасныя.

Имя Чурилы Пленковича (в публикуемом варианте – Чюрила) встречается в былинах о Дюке Степановиче. Это Чурила бьется об заклад с Дюком, соперничает с иноземным щапом (щеголем) в богатстве и удали, а в результате проигрывает заклад и чуть не тонет в Почай-реке. Но есть еще целый ряд былин, где Чурила – главный герой. В одних описываются сказочные богатства Чурилы, рассказывается история его поступления на службу к князю Владимиру («Чурила и князь»), а в других – о его любовных похождениях и о смерти от оскорбленного мужа Катерины – старого купца Бермяты («Чурила и Катерина»).

Сюжет былины имеет немало «международных» параллелей, но Б.А. Рыбаков нашел былинному Чуриле Пленковичу вполне реального исторического прототипа. «Среди русских князей XI –XII веков,– замечает он,– мы знаем только одного «Чурилу», то есть Кирилла: это Всеволод – Кирилл Ольгович, сын Олега Тмутараканского («Суражанина»?), младший современник Владимира Мономаха, впоследствии великий князь киевский... Чурило – щеголь и «щап» – прославился как бабий угодник, «киевскими бабами уплаканный», Кирилл-Всеволод охарактеризован одним из авторов XII в. (в пересказе Татищева) так: «Сей князь... много наложниц имел и более в веселиях, нежели расправах упражнялся. Через сие киевлянам от него тягость была великая и как умер, то едва кто по нем кроме баб любимых заплакал...» Все это дает нам право видеть в образе былинного Чурилы Пленковича отражение деятельности князя Кирилла-Всеволода Ольговича (1116–1146 гг.), друга половцев, врага Киева, разорителя сел и городов, любителя женщин и хитроумного политика, ссорившего между собой родных братьев»

Древняя Русь. Сказания. Былины. Летописи. М., 1963

В публикуемом варианте (Сборник Кирши Данилова, № 18) соединены оба сюжета о Чуриле: описание его богатств и любовные похождения.


1) Займища – места, затопляемые весенним разливом; поемные луга, покосы. На реке Череге (близ Пскова) могли существовать такие княжеские займища.

2) Скурлат (скорлат) – сорт дорогого сукна.

3) Плаши – колпачки с золотыми бляхами, верхами.

4) Щаска – счастье, удача.

5) Подсолнучник – зонтик

6) Камка – шелковая цветная ткань с узорами.