Героические былины

 

Докиевские

Святогор и Илья Муромец
Погребение Святогора
Святогор и тяга земная
Фрагменты о Святогоре
Вольга
Вольга и Микула Селянинович

Киевские

Илья Муромец
Добрыня Никитич
Алеша Попович
Дунай
Соловей Будимирович
Дюк Степанович
Чурила Пленкович
Иван Гостиный сын
Иван Гостиный сын (Мать продает своего сына)
Данило Ловчанин
Ставр Годинович
Иван Годинович
Глеб Володьевич
Про Василия Турецкого
Хотен Блудович
Сорок калик со каликою

Новогорoдские

Садко
Василий Буслаев и мужики Новгородские
Василий Буслаев молиться ездил

Героические

Князь Роман и Марья Юрьевна
Ванька Удовкин сын
Суровен Суздалец
Сухман
Королевичи из Крякова
Братья Дородовичи
Данило Игнатьевич
Ермак и Калин-царь
Михайло Петрович (Козарин)
Калика-богатырь
Авдотья Рязаночка
Камское побоище
Богатырское слово
Василий Игнатьевич

Духовные
(апокрифы)

Соломан и Василий Окулович
Оника-воин
Егорий Храбрый
Рахта Рагнозерский

Скоморошины

Щелкан Дудентьевич
Кострюк
Терентий-муж
Агафонушка
Усишша
Вавило и скоморохи
Илья Муромец и Издолище
Небылица про льдину
Небылица про щуку из Белого озера

Сухматий (Сухман)

Ай во славном было городи во Киеви,
Ай у ласкового князя у Владимера
Тут ведь было в ево собран почесен пир,
А поцесён-от пир всё на весь-от мир,
На князьей-то было, всё на бояров,
На сильних, могучиих богатырей.
Ишше все на пиру да напивалисе,
Ишше вси на чесном да наедалисе;
На пиру-ту вси сидят да они хвастают:
Ишше глупой-от хвастат молодой женой,
А разумной-от хвастат родным батюшком,
Разумной-от хвастат родной матушкой.
Ай Владимер-от ведь по полатушкам похаживат,
Ишше сам он говорит да таковы слова,
Говорит своим могущим всем богатырям:
– Ише шьто у мня богатыри сидят не хвастают?
Я спрошу же у тибя, да доброй молодець,
Уж ты руськой сильней всё богатырь мой
Ише тот ли Сухматий-свет Сухматьёвич:
Ты не пьёшь-то у меня, сидишь, не хвастаешь?
– Говорит-то Сухматий-свет Сухматьёвич:
– Уж ты гой еси, ты красно наше солнышко,
Ише тот ли ты князь да всё Владимир-свет!
Я ведь тем резьве тебе теперь похвастаю,
Шьчо привезу я тебе лебёдушку всё ис чиста поля,
Я неранену тебе, всё некровавлёну,
Привезу тебе лебёдочку живу в руках.-
– Уж ты гой еси, Сухматий-свет Сухматьёвич!
Привези мьне-ка лебёдушку-ту завтро ты по утру мне-ка ранному.
Он отходит тут скоро почесён пир;
Ище вси-ти с пиру скоро росходятце.
Тут выходит-то дородьнёй доброй молодець,
Шьчо по имени Сухматий-свет Сухматьёвич,
Он выходит тут из-за столов-то белодубовых,
Из-за тех ли из-за скатертей шолковыих,
Он ведь бьёт-то целом, кланеитце князю со кнегиною,
Шьто со той ли с Опраксеей с королевисьнёй;
Он скорёшенько седлат своего коня доброго.
Он берёт-то всё ведь саблю свою вострую;
Поежжает во чистое поле доброй молодець,
Из циста поля на тихи всё на заводи.
Он не мок найти лебёдушки да не одной негде,
Не найти их-то да он не на заводях,
Не на матушки ни он не на Почай-реки.
Приехал дородьнёй доброй малодець:
– Эко горюшко мне теперь, да добру молодцу!
Не поеду я во красен теперь в Киев-град,
Я поеду, съежжу я теперь всё ко Непрё-реки.-
Приежает, свет, он ко Непрё-реки:
А ведь Непрё-то река течёт всё помутиласе;
Проговорила она всё с им языком человеческим.
– Уж ты гой еси, дородьнёй доброй молодець,
Уж ты сильней богатырь со сьвятой Руси,
Ты по имени Сухматий-свет Сухматьёвич!
Не гледи-тко на меня, на матушку Непрё-реку;
Погледишь ты на меня, да ты не бойсе всё;
Я ведь, матушка-река, ис силушки повышла всё;
Там стоят-то за мной, за матушкой Непрё-рекой,
Стоит-то тотаровей поганых десеть тысечей;
Как поутру-ту они да всё мосты мосьтят,
Всё мосты они мосьтят, мосты калиновы:
Они утром-то мосьтят – я ночью всё у их повырою;
Помутилась я, матушка Непрё-река,
Помутилась-то всё да я изьбиласе.-
Тут поехал-то дородьнёй доброй молодець,
Он за матушку поехал за Непрё-реку
По тому-ту всё по мосту по калинову;
Он ведь стал-то тотар да побивать да всё поежживать,
Он конём их стал топтать да всё на саблю востру брать.
Как один-от был идолишо поганое,
Он стрелял-то всё в дородьня добра молодца
А в того ли-то в Сухматия Сухматьёвича;
Он направил свою всё калену сьтрелу,
Он просьтрёлил у ево да всё как правой бок;
Ише вышла пуля-та всё в левой бок.
Тут ведь спал-то со добра коня дородьнёй доброй молодець
Ише тот ли Сухматий-свет Сухматьёвич;
Он ведь взял-то из травы да всё сорвал листков,
Он обкладывал листами всё раны свои кровавыя;
Он с того-то всё ишё с горя великого
Он выдёрьгивал лесину из сырой земли,
Он как стал-то лесиноцькой посьвистывать,
Он ведь стал-то дубиночкой помахивать;
Он прибил-то ведь поганых всих тотарь-то тут
Не оставил он ведь силы всё на сёмяна.
Да восталось дубиночки-то всё один обломочек;
Тут ведь скоро он садилсэ на добра коня;
Приежает ко городу ко Киеву,
Он ко ласковому князю ко Владимеру;
Ай выходит скоро князь его стрецять всё на широкой двор,
Говорит-то он ему всё таковы реци:
– Ты привёз ли мне, дородьнёй доброй молодець
А по имени Сухматий-свет Сухматьёвич,
Ты привёз ли мне лебёдочку неранену,
Ты неранену лебёдочку, всё некровалену;
Ты живу-ту мне в руках хотел привезьти да всё немёртвую? -
Говорит-то тут Сухматий-свет Сухматьёвич:
– Мне-ка было, моё ты красно солнышко,
Мне ведь было всё ведь тут не до лебёдушки:
Подошла-то тут силушка тотарьская,
Ай у матушки стоит всё у Непрё-реки,
Ай стоели тотарь всё десеть тысецей,
Всё мосьтили мосты они калиновы;
Они утром-то мосьтят, да ноцью выроет
Ишше матушка-та всё-то уж Непрё-река; -
Вода-то всё в реки да помутиласе.
Я изьбил-то ведь тут поганых всех тотар-то их,
Не оставил я ведь их силы на сёмяна.-
Ай спроговорит ведь тут да нашо красно солнышко
Как Владимер всё, князь да стольне-киевской:
– Посадите-ко дородьня добра молодца
Ай во ту ево во тёмницю во тёмную -
Ай пустым-то всё он хвастает, напрасным тут.-
Посадили-то в тёмницю добра молодца.
Посылат скоро Добрынюшку-ту всё ведь князь проведывать:
– Уж ты съезьди-ко, Добрынюшка Никитич млад,
Съезди, съезди ты ко матушки к Непрё-реки,
Розышши-ко, росматри да силу битую.-
А приехал Добрынюшка к Непрё-реки –
Намошшоны тут мосты, мосты калиновы;
Ай прибита всё силушка тотарьская;
Да нашол-то Добрынёчка обломочек,
Всё обломочек нашел этой дубиночки;
Он привёз-то князю всё на посмотреньичо.
Они свесили-то ету всё дубиночку,–
Потянула дубина девяносто пуд.
Говорил-то Владимер князь да стольнё-киевчькой:
– Вы отмыкайте-тко подите скоро тёмну тёмницю;
Уж я буду Сухматья-та Сухматьёвича,
Я ведь буду-ту ево да теперь миловать,
Буду миловать ево да буду жаловать:
Надорю я ему города да всё с посёлками.-
Отмыкали-то ево да скоро тёмьну тёмьницю,
Выпускают-то дородьня добра молодца,
Ишше сыльнёго могуцёго богатыря
Да того ли Сухматья-свет Сухматьёвича.
Говорят-то ему да всё росказывают:
– Уж ты гой еси, богатырь святоруськия
Ты по имени Сухматий-свет Сухматьёвич!
Да ведь хоцёт тебя князь Владимер, хоцёт миловать,
Хоцёт миловать тебя да хоцёт жаловать,
Подарить-то хоцёт город всё с посёлками.-
Говорит-то тут Сухматей-свет Сухматьёвич:
– Не умел миня Владимир-князь ведь жаловать!
Я тепереце поеду во чисто поле.-
Он садилсэ тут скоро на добра коня,
Он поехал скоро во чисто поле;
Он приехал во чисто поле роскатисто,
Он отдёрнул-то листки от ран кровавых всё,
Говорил-то ведь сам да таковы слова:
– Уж ты гой еси, мои раны кровавыя!
Протеки-ткосе из ран да всё Сухман-река,
Шьчо Сухман-то протеки-тко, река быстрая,
Хоть у беднаго дородьня добра молодца,
Хошь у руського могуцёго богатыря
У того ли у Сухматья-свет Сухматьёвича! -
Протекала тут ведь Сухман да рецька быстрая,
Выбегала у его всё кровь горячая.
Наказал ишё своему коню доброму:
– Уж ты конь, ты всё конь, моя да лошадь добрая!
Ты не стой, не плаць у тела богатырьского,
Ты поди-косе, беги да куды хошь поди,
Во луга ступай-поди да во зелёныя,
Ты питайсе-ко всё травой шелковою,
Ходи пей-косе ключову-то сьвежу воду
Шьто ис той ли ты из матушки Сухман-реки.-
Ишше тут-то ведь Сухматью-свет Сухматьёвицю
Тут славы-ти всё поют, да он представилсэ,
Он представилсэ тут да всё преконьцилсэ;
Всё славы про то поют, все в старинах скажут.

Былина о богатыре Сухмане, равно как и сам образ его, принадлежит к высочайшим образцам русского народного эпоса. В основе былины – конфликт богатыря с князем Владимиром, его битва с татарами и трагическая смерть. Былина отличается композиционной з
авершенностью, эмоциональной выразительностью. Именно в ней создан замечательный образ Непр-реки – защитницы русской земли, обращающейся к богатырю со словами:

– ...Не гледи-тко на меня, на матушку Непрё-реку;

Погледишь ты на меня, да ты не бойсе всё;

Я ведь, матушка река, ис силушки повышла всё:

Там стоят-то за мной, за матушкой Непрё-рекой,

Стоит-то тотаровей поганых десеть тысечей;

Как поутру-ту они да всё мосты мосьтят,

Всё мосты они мосьтят, мосты калиновы:

Они утром-то мосьтят – я ночью все у их повырою;

Помутилась я, матушка Непре-река,

Помутилась-то всё да я изьбиласе.

«Первоначальной основой былины, - считает современный исследователь С.Н. Азбелев, - возможно, послужило повествование о торопецком князе Кунтувдее, который, служа киевскому князю, побеждал половцев в 1183 и 1184 годах, после чего был несправедливо взят под стражу а впоследствии пожалован городом». Но подобных несправедливостей было немало, они тоже относятся к числу повторяемых «эпических ситуаций». Вполне возможно, что возникновение былинного образа Сухмана связано не только с княжеской несправедливостью (в том числе и к торопецкому Кунтувдею), но и с рассказом Никоновской летописи под 1148 годом о переяславском богатыре Демьяне Куденевиче, так же как былинный Сухман, защитившем свой город и умершем после боя от ран.

Известен и книжный вариант былины – древнерусская «Повесть о Сухмане», а также оригинальная алтайская былина «Суханьша Замантьев» (Былины и песни Южной Сибири..., № 18).

Публикуемый текст записан А.В. Марковым от Аграфены Матвеевны Крюковой (Беломорские былины. М., 1901, № 11).