Героические былины

 

Докиевские

Святогор и Илья Муромец
Погребение Святогора
Святогор и тяга земная
Фрагменты о Святогоре
Вольга
Вольга и Микула Селянинович

Киевские

Илья Муромец
Добрыня Никитич
Алеша Попович
Дунай
Соловей Будимирович
Дюк Степанович
Чурила Пленкович
Иван Гостиный сын
Иван Гостиный сын (Мать продает своего сына)
Данило Ловчанин
Ставр Годинович
Иван Годинович
Глеб Володьевич
Про Василия Турецкого
Хотен Блудович
Сорок калик со каликою

Новогорoдские

Садко
Василий Буслаев и мужики Новгородские
Василий Буслаев молиться ездил

Героические

Князь Роман и Марья Юрьевна
Ванька Удовкин сын
Суровен Суздалец
Сухман
Королевичи из Крякова
Братья Дородовичи
Данило Игнатьевич
Ермак и Калин-царь
Михайло Петрович (Козарин)
Калика-богатырь
Авдотья Рязаночка
Камское побоище
Богатырское слово
Василий Игнатьевич

Духовные
(апокрифы)

Соломан и Василий Окулович
Оника-воин
Егорий Храбрый
Рахта Рагнозерский

Скоморошины

Щелкан Дудентьевич
Кострюк
Терентий-муж
Агафонушка
Усишша
Вавило и скоморохи
Илья Муромец и Издолище
Небылица про льдину
Небылица про щуку из Белого озера

Королевичи из Крякова

Из того было из города из Крякова,
С того славнаго села да со Березова,
А со тою ли со улицы Рогатицы,
Из того подворья богатырского
Охвочь ездить молодец был за охвоткою;
А й стрелял-то он да й гусей-лебедей,
Стрелял малых перелетных серых утушок.
То он ездил по роздольицу чисту полю,
Целый день с утра ездил до вечера,
Да й не наехал он ни гуся, он ни лебедя,
Да й не малого да перелетнаго утенушка.
Он по другой день ездил с утра до пабедья,
Ен подъехал-то ко синему ко морюшку,
Насмотрел две белых две лебедушки:
Да на той ли как на тихоей забереги,
Да на том зеленеем на затресьи1)
Плавают две лебеди, колыблются.
Становил-то он коня да богатырскаго,
А свой тугой лук розрывчатой отстегивал
От того от праваго от стремечка булатнёго,
Наложил-то он и стрелочку каленую,
Натянул тетивочку шелковеньку,
Хотит подстрелить двух белыих лебедушок.
Воспроговорили белые лебедушки,
Проязычили языком человеческим:
– Ты удаленькой дородней добрый молодец,
Ай ты, славныя богатырь святорусский!
Хоть нас подстрелишь двух белыих лебедушек,
Не укрятаешь2) плеча могучаго,
Не утешишь сердца молодецкаго.
Не дви лебеди мы есть да не дви белыих,
Есть две девушки да есть две красныих,
Две прекрасныих Настасьи Митриёвичны.
Мы летаем-то от пана от поганаго,
Мы летаем поры-времени по три году,
Улетели мы за синее за морюшко.
Поезжай-ко ты в роздольице чисто поле,
Да й ко славному ко городу ко Киеву,
Да й ко ласкову князю ко Владымиру:
А й Владымир-князь он ест-то пьет и проклаждается
И над собой незгодушки не ведает.
Как поедешь ты роздольицем чистым полем
Да приедешь ты к сыру дубу крякновисту,
Насмотри-тко птицу во сыром дубе,
Сидит птица чёрной ворон во сыром дубе,
Перьице у ворона черным-черно,
Крыльицо у ворона белым-бело,
Перьица роспущены до матушки сырой-земли.–
Молодой Петрой Петрович королевской сын
На коне сидит, сам пороздумался:
– Хоть-то подстрелю двух белых лебедушок,
Да й побью я две головки бесповинныих,
Не укрятаю плеча могучаго,
Не утешу сердца молодецкаго.-
Ён сымает эту стрелочку каленую,
Отпустил тетивочку шелковеньку.
А й свой тугой лук розрывчатой пристегивал
А й ко правому ко стремечки булатнёму,
Да й поехал он роздольицем чистым полем
А й ко славному ко городу ко Киеву.
Подъезжал он ко сыру дубу крякновисту,
Насмотрел ён птицу черна ворона;
Сиди птица черный ворон во сыром дубе,
Перьицо у ворона черным-черно,
Крыльицо у ворона белым-бело,
А й роспущены перьица до матушки сырой-земли:
Эдакою птицы на свети не видано,
А й на белоем да й не слыхано.
Молодой Петрой Петрович королевской сын
Он от праваго от стремечки булатнёго
Отстянул свой тугой лук розрывчатой,
Наложил ён стрелочку каленую,
Натянул тетивочку шелковеньку,
Говорил-то молодец да й таковы слова:
– Я подстрелю эту птицу черна ворона,
Его кровь-то росточу да по сыру дубу,
Его тушицю спущу я на сыру землю,
Перьицо я роспущу да по чисту полю
Да по тою долинушке широкою.-
Воспроговорил-то ворон птица черная,
Испровещил да языком человеческим:
– Ты удаленькой дородний добрый молодец,
Славныя богатырь святорусския!
Ты слыхал ли поговорке на святой Руси:
В кельи старця-то убить – так то не спасенье,
Черна ворона подстрелить – то не корысть получить,
Хоть подстрелишь мене, птицю черна ворона,
И поросточишь мою кровь ты по сыру дубу,
Спустишь тушицю на матушку сыру-землю,
Не укрятаешь плеча да ты могучаго,
Не утешишь сердця молодецкаго.
Поезжай-ко ты во славной стольнёй Киев-град,
Да й ко славному ко князю ко Владымиру,
А й у славнаго-то князя у Владимира
Есть почестен пир да й пированьицо,
То он ест да пьет да й проклаждается.
Над собою князь невзгодушки не ведает:
То ведь ездит поляничищо в чистом поли,
Она кличет-выкликает поединщика.
Супротив собя да й супротивника,
Из чиста поля она наездника:
– Он не даст ли мне-ка если поединщика,
Супротив меня да й супротивника,
Из чиста поля да что наездника.
Разорю я славной стольной Киев-град,
А ще чернедь-мужичков-то всех повырублю,
Все божьи церквы-то я на дым спущу,
Самому князю Владимиру я голову срублю
Со Опраксией да королевичной.-
Молодой Петрой Петрович королевской сын
На добром коне сидит, сам пороздумался:
– То слыхал я поговорю на святой Руси:
В кельи старця-то убить, так то не спасенье,
Черна ворона подстрелить, то не корысть получить;
Хоть я подстрелю-то птицу черна ворона,
Росточу-то его кровь да по сыру дубу,
Его тушицу спущу да й на сыру землю,
Роспущу-то его перьице да й по чисту полю
Да по тою по долинушке широкою,–
Не укрятаю плеча-то я могучаго
И не утешу сердця молодецкаго.-
Он сымает эту стрелочку каленую,
Отпустил тетивочку шелковую,
А свой тугой лук розрывчатой пристегивал
А й ко правому ко стремечки к булатнёму,
На кони сидит да й пораздумался:
– Прямоезжею дороженькой поехать в стольнёй Киев-град,
То не честь мне-ка хвала да й от богатырей,
А й не выслуга от князя от Владымира,
А поехать мне дорожкой во чисто поле,
А й ко тою поляницищу удалою,
А й убьет-то поляница во чистом поле.
Не бывать-то мни да на святой Руси,
А й не видать-то молодцю мне свету белого.-
Он спустил коня да й богатырскаго,
Ён поехал по роздольицу чисту полю,
Ён подъехал к поляници ко удалою.
Оны съехалися, добры молодцы, да й поздоровкались,
Они делали сговор да й промежду собой,
Как друг у друга нам силушки отвёДати:
Нам розъехаться с роздольица чиста поля
На своих на конях богатырскиих,
Приударить надо в палици булатнии,
Тут мы силушки у друг друга отведаем.
Порозъехались они да на добрых конях
По славному роздольицу чисту полю;
Они съехались с роздольица чиста поля
На своих на добрых конях богатырскиих.
Приударили во палици булатнии,
Они друг друга-то били не жалухою,
Со всей силушки да богатырскии,
Били палиц'ми булатнима да по белым грудям.
И у них палици в руках да погибалися,
А й по маковкам да й отломилися;
А й под нима как доспехи были крепкии,
Ени друг друга не сшибли со добрых коней,
Да й не били оны друг друга, не ранили,
Никоторого местечка не кровавили.
Становили молодци оны добрых коней
И они делали сговор да промежду собой,
Порозъехаться с роздольица чиста поля
На своих на добрых конях богатырскиих,
Приударить надо в копья муржамецкия,
Надо силушки у друг друга отведати.
Порозъехались с роздольица чиста поля
На своих на добрых конях богатырскиих,
Приударили во копья муржамецкия,
Они друг друга-то били не жалухою,
Не жалухою-то били по белым грудям.
У них копья-ты в руках да погибалися,
А й по маковкам да й отломилися;
А й под нима как доспехи были крепкии,
Ёни друг друга не сшибли со добрых коней,
То не били оны друг друга, не ранили,
Никоторого местечка не кровавили.
Становили добрых коней богатырскиих,
Говорили молодцы-то промежду собой:
Опуститься надо со добрых коней
А й на матушку да й на сыру-землю,
Надо биться-то нам боем рукопашкою,
Тут у друг друга мы силушку отведаем.
Выходили молодци они с добрых коней,
Становилися на матушку сыру-землю
Да й пошли-то биться боем рукопашкою.
Молодой Петрой Петрович королевской сын
Он весьма был обучен бороться об одной ручке;
Подошол он к поляницищу удалою,
Да й схватил он поляницу на косу бодру,
Да й спустил на матушку сыру-землю,
Вынимал-то свой он нож булатнюю,
Заносил свою да ручку правую,
Заносил он ручку выше головы,
Да й спустить хотел ю ниже пояса –
Права ручушку в плечах да застоялася,
В ясных очушках да й помутился свет.
То он стал у поляницы повыспрашивать:
– Ты скажи-тко, поляница, мне проведай-ко:
Ты с коей Литвы, да ты с коей земли,
Тобе как-то, поляничку, именем зовут
И удалую звеличают по отечеству? -
Говорила поляница и горько плакала:
– Ай ты, старая базыка новодревная,
Тоби просто надо мною насмехатися,
Как стоишь ты на моей белой груди
И в руках ты держишь свой булатний нож,
Ты хотишь пластать мои да груди белыи,
Доставать хотишь мое сердце со печеней.
Есть стояла я бы на твоей белой груди,
Да пластала бы твои я груди белыи,
Доставала бы твоё да сердце с печеней,
Не спросила б я отця твоего, матери,
А ни твоего ни роду я ни племени.-
Розгорелось сердце у богатыря
А у молода Петроя у Петровича.
Ён занес свою да ручку правую,
Ручку правую занес он выше головы,
Опустить ю хочет ниже пояса,–
Права ручушка в плечи да застояласе,
В ясных очушках да помутился свет.
То он стал у поляници повыспрашивать:
– Ты скажи-тко, поляница, мне проведай-тко:
Ты коей земли да ты коей Литвы,
Тобя как-то, поляничку, именем зовут,
Тобя как-то звеличают по отечеству? –
Говорила поляница таковы слова:
– Ай ты, славныя богатырь святорусския!
А й ты когда стал у меня выспрашивать,
Я стану по то тобе высказывать:
Родом есть из города из Крякова,
Из того села да со Березова,
А й со тою ли со улицы Рогатицы,
Со того подворья богатырскаго,
Молодой Лука Петрович королевской сын.
Увезен был маленьким робеночком:
Увезли меня татара-ты поганыи,
Да и во ту во славну в хоробру Литву,
То возростили до полного до возросту;
Во плечах стал я иметь-то силушку великую,
Избирал коня соби я богатырскаго,
Я повыехал на матушку святую Русь
Поискать собе я отца-матушки,
Поотведать своего да роду-племени.-
Молодой Петрой Петрович королевской сын,
Ён скорошенько соскочит со белой груди,
То и берет его за ручушки за белыи,
За него берет за перстни за злаченые,
То здымал его со матушки сырой-земли,
Становил он молодця да и на резвы ноги,
На резвы ноги да и супротив собя,
Целовал его в уста он во сахарнии,
Называл-то братцем соби родныим.
Ены сели на добрых коней, поехали
Ко тому ко городу ко Крякову,
Ко тому селу да ко Березову,
Да ко тою улици Рогатицы,
К тому славному к подворью богатырскому;
Приезжали-то оны да и на широкой двор,
Как сходили молодцы они с добрых коней,
Молодой Петрой Петрович королевской сын
Он бежал скоро в полату белокаменну;
Молодой Лука Петрович королевской сын
А и стал по двору Лука похаживать,
За собою стал добра коня поваживать.
Молодой Петрой Петрович королевской сын
Ён скоренько шол полатой белокаменной,
Проходил ён во столову свою горенку,
Ко своей ко родной пришел матушке:
– Ай ты свет моя да и родна матушка!
Как-то был я во роздольице в чистом поли,
Да и наехал я в чистом поли татарина,
А кормил я его ествушкой сахарною,
Да и поил я его питьицем медвяныим.-
Говорит ему тут родна матушка:
– Ай же свет моё чадо любимое,
Молодой Петрой Петрович королевской сын!
Как наехал ты в чистом поли татарина,
То не ествушкой кормил бы ты сахарною,
То не питьицем поил бы ты медвяныим,
А й то бил бы его палицей булатною,
Да й колол бы ты его да копьём вострыим.
Увезли у тобя братця они родного,
Увезли-то ёны малыим робёночком,
Увезли его татары-ты поганыи! -
Говорил Петрой Петрович таковы слова:
– Ай ты свет моя да родна матушка!
Не татарина наехал я в чистом поле,
А й наехал братця соби родного,
Молода Луку да я Петровича.
А й Лука Петрович по двору похаживат,
За собой добра коня поваживат.-
То честна вдова Настасья-то Васильевна
Как скорешенько бежала на широкой двор,
Да й в одной тонкой рубашечке без пояса,
В одных тонкиих чулочиках без чоботов,
Приходила к своему да к сыну родному,
К молоду Луки да й ко Петровичу,
Ёна брала-то за ручушки за беленьки,
За него-то перстни за злаченыи,
Целовала во уста его в сахарнии,
Называла-то соби да сыном родныим;
Да й вела его в полату белокаменну,
Да вела в столову свою горенку,
Да й садила-то за столики дубовыи,
Их кормила ествушкой сахарною,
Да й поила-то их питьицем медвяныим.
Они стали жить-быть, век коротати.

В былине развивается тема, чрезвычайно характерная для многих произведений устного народного творчества, отразивших эпоху золото-ордынского ига, половецких и хазарских походов: похищение и увод в плен малолетних детей, сестер, братьев и поиски их, основанные на драматическом узнавании или неузнавании друг друга. В народной песне «Вот не шум шумит, да не гром гремит...» пленная русская нянюшка узнает в млад татарщенке своего внука, а в былинах богатырь Михайло Козарин узнает свою сестру, а богатыри Петрой Петрович и Михайло Дородович – братьев.

Молодой Петрой Петрович едет на службу в стольный Киев-град к князю Владимиру и встречает в поле поляницищу удалою. Происходит традиционный богатырский поединок, во время которого Петрой Петрович узнает в поляницище своего родного брата Луку Петровича, увезенного в плен маленьким ребеночком. При этом всюду в описании их встречи и боя речь идет не о богатыре, а о богатырше-полянице (говорила поляница и горько плакала). Объясняется это тем, что сказитель Т. Г. Рябинин полностью «перенес» описание боя из своей же былины «Илья Муромец и дочь его»

Текст рябининского варианта публикуется по изданию: Гильфердинг А.Ф. Онежские былины. 3-е изд., т. 2, № 87.


1) Затресье – берег, заросший тростником, осокой.

2) Укрятать - укротить, утомить.