Героические былины

 

Докиевские

Святогор и Илья Муромец
Погребение Святогора
Святогор и тяга земная
Фрагменты о Святогоре
Вольга
Вольга и Микула Селянинович

Киевские

Илья Муромец
Добрыня Никитич
Алеша Попович
Дунай
Соловей Будимирович
Дюк Степанович
Чурила Пленкович
Иван Гостиный сын
Иван Гостиный сын (Мать продает своего сына)
Данило Ловчанин
Ставр Годинович
Иван Годинович
Глеб Володьевич
Про Василия Турецкого
Хотен Блудович
Сорок калик со каликою

Новогорoдские

Садко
Василий Буслаев и мужики Новгородские
Василий Буслаев молиться ездил

Героические

Князь Роман и Марья Юрьевна
Ванька Удовкин сын
Суровен Суздалец
Сухман
Королевичи из Крякова
Братья Дородовичи
Данило Игнатьевич
Ермак и Калин-царь
Михайло Петрович (Козарин)
Калика-богатырь
Авдотья Рязаночка
Камское побоище
Богатырское слово
Василий Игнатьевич

Духовные
(апокрифы)

Соломан и Василий Окулович
Оника-воин
Егорий Храбрый
Рахта Рагнозерский

Скоморошины

Щелкан Дудентьевич
Кострюк
Терентий-муж
Агафонушка
Усишша
Вавило и скоморохи
Илья Муромец и Издолище
Небылица про льдину
Небылица про щуку из Белого озера

Князь Роман и Марья Юрьевна

Ишше было во городи во Царигради,
Ишше жил-то Роман да князь Ивановиць;
Ай была-то кнегина-та Марья всё ведь Юрьевна.
Он ведь езьдил, Романушко, в дальни города,
Собирать-то он езьдил дани-пошлины;
Обратилсэ домой тольке ненадолго-то,
Опять прожил во гради тольке полмесеця;
Поежжаёт опять да во Большу землю,
Во Большу-то в земьлю-ту он за пошлиной.
Унимает Романушка молода жона,
Молода ево жона-то всё Марья Юрьевна: –
Ты не езьди, Роман-от князь, во Большу землю,
Очышшать-то не езди ты дани-пошлины,
Дани-пошлины ты ведь всё прошлогодныя,
Шьто за те ли за годицьки всё за прошлыя:
Мне ноцесь мало спалось, много во снях видялось:
У миня-то ведь будто да на правой руки,
Золотой-от перьстень у миня россыпалсо.-
А не слушает Роман-от да князь Ивановиць,
Он не слушает своей-то всё молодой жены,
Молодой-то жоны своей Марьи Юрьевны;
Отъезжает всё князь-от с широка двора.
Церез двои-ти было равно сутоцьки,
Со восточьню-ту было со стороноцьку
Да со славного-то синя солона моря
Там идёт-то три карабля всё цернёныих
Да приходят во гавань князю к Роману-то.
Выздымают они всё флаки шелковыя,
Да мостят-то всё мосты они дубовыя,
Настилают всё сукна-та одинцёвыя1).
Тут приходит поганое всё Идолишшо2),
Он приходит тут скоро к Роману-ту в полатушки,
Во полатушки приходит всё в белокаменны,
Он приходит со Васькой-то с Торокашком всё:
Ишше знает ведь Васька язык руськия.
Говорит-то ведь Васька да таковы реци:
– Ище где у вас Роман-от свет Ивановиць? –
Отвецяёт кнегина-та Марья Юрьевна:
– Как Роман-от у нас-то уехал во Большу землю,
Оцышшать же уехал-то дани-пошлины,-
Говорит-то ведь Васько-то таковы слова:
– Ты пойдём-ко, кнегина Марья Юрьевна,
Ты сними у мня товары с цёрных караблёй.–
Она стала-то всё у их выспрашивать:
– Шьто у тя товар-от на цёрных караблях? -
– У меня ведь товары-ти всяки-разныя:
Цёрны соболи у мня ведь есь сибирьския,
Ясны соколы у мня ведь есь заморьския,
Да шолки-ти у мня есь ведь всяки-разныя,
Ишше сукна у мня всяки-розноличныя,
Ишше всяки напитки, каки вам надобно.-
Набрала она много-то золотой казны,
Золотой-то казны берёт насцётну тут.
Говорят-то ей нянюшки-ти, матушки,
Говорят-то вси-ти её прислужники:
– Не ходи-косе, наша мила хозяюшка,
Ише та ли кнегина ты Марья Юрьевна!
Увезёт тебя Васька Торокашка-та,
Торокашка-та Васька-та сын Заморенин,
Увезёт он тебя-то ведь за синё море.–
Говорила она-то им таковы реци:
– Я не буду сидеть, с им розговаривать:
Откуплю скорё товары-ти вси заморьския.–
Говорят-то в глаза ему всё ведь нянюшки:
– Не торговать ты пришол, Васька,– воровать пришол!
Увезти хошь у Романа-та молоду жону,
Молоду-ту жону-ту да Марью Юрьевну.-
Потихошеньку Марьюшка всё сряжаитце,
Поскорёшеньку всё она собираитце;
Надевает на сибя-то она кунью шубу.
Ишше кунью-то шубоцьку, соболинную,
Да пошла-то она по мостам дубовыим,
Да идёт она по сукнам всё одинцёвыим;
Как стрецяёт ей Васька Торокашко-то,
Торокашка-та Васька сын Заморенин;
Он стрецят ей на палубу на хрустальнюю,
Он ведёт ей в каюту-ту красна золота;
Он нанёс ей товаров-то всяких-разныих,
Говорит он ей сам-то да таковы реци:
– Выбирай-ко в товарах-то, ты росматривай;
Я пойду-ту, схожу-ту скоро на палубу.–
Загледелась она-то да на товары-ти,
Забыла оманы-ти всё ведь Васькины,
Да не спомнила лукаства Торокашкова.
Говорил он потихоньку всё матросицькам:
– Постарайтесь вы, младыи всё матросики:
Не берите вы мостов, всё мостов дубовыих,
Не троните вы сукнов-то одинцёвыих,
Вы откуйте потихонецько якоря булатныя;
Увезём к царишшу мы Грубиянишшу,
Увезёмте-тко Марью-ту за его замуж.-
Сам уходит опеть скоро во каюту-ту.
Отковали они ведь якоря булатныя,
Подымали они-то ведь скоро тонки паруса.
Говорит-то кнегина-то таковы реци:
– Шьчо ты, Васька Торокашко ты сын Заморенин!
Ише шьчо у вас церьнён карабь пошевеливат? –
Говорил-то ведь Васька сын Заморенин:
– А припала-то с моря ведь всё погодушка;
Оттого же карабь у нас пошевеливат.-
Россчиталась за три-то цернёны карабли –
Да за те она товары за заморьския,
Да сама она с Васькой всё роспрошшаласе;
Как выходит на палубу на хрусталънюю,--
Ище мать родима своя-та да мила сторона!
Будто белы лебеди только злятывают.
Она тут-то ведь слёзно взяла заплакала:
– Уж ты гой еси, Васька ты, Торокашко ты,
Торокашко ты, Васька, да ты Заморенин!
Не торговать ты пришол, тольки воровать пришол.-
Как приходят к царишшу-ту Грубиянишшу.
Да заходят во гавань-то ко царишшу-ту,
Вызнимают на радости флаки шолковыя.
Недосуг тут царишшу-ту дообедывать!
Он ведь скоро бежит да в тиху гавань-то,
Он ведь скоро убират-то мосты дубовыя,
Он ведь скоро настилат да ковры новыя,
Да росшиты ковры были красным золотом;
Он ведь скоро заходит на церён карабь,
А берёт-то ей тотарин всё за праву руку,
Он за те ей за перьсни всё за злацёныя,
Ишше сам он, тотарин, всё усмехаитце:
– Уж я кольки по белу-ту свету не хаживал,–
Я такой тибя, красавица, не нахаживал.-
– Я хоть дам тибе, Васька всё Торокашко ты,
Торокашко ты, Васька, да сын Заморенин,
Подарю за твою тибе за услугушку
Я-то три-то цернёных больших караблёй
Со всима я тибе со матросами.
Ты торгуй-ко поди цернёны вси карабли,
Ты поди-косе, Васька, на сибя торгуй.-
Уводил-то ведь всё да Марью Юрьевну
Во свои-ти полаты всё во царьския,
Он поставил ведь стражу-ту кругом дому-то,
Он крепких-то везде да караульщиков,
Он задёрьгивал окошецька вси косисцяты
Он железною цястою всё решоткою.
Повелось-то на радости тут поцесён пир;
Напивалсэ царишшо-то всё поганое,
Напивалсэ допьяна он зелёным вином,
Напивалсэ, собака, он пивом пьяныим.
Как во ту ведь пору, всё было во то время,
Как молилась ведь Марьюшка богу-господу
Да прецистой царици-то богородици:
– Сохрани миня, спаси ты, боже, помилуй-ко
От того-то от тотарина от поганого;
Уж ты дай мне, господи, путь-то мне способную
Хоть бы выйти на широку светлу улицю.
Я скоцю лучше, я пойду на Почай-реку,
Ухожусь лучше пойду от своих я рук! –
Не згленётце поганому-ту татарину;
Скоро заспал тотарин-от Грубиянишшо,
Он крепким-то сном заспал всё богатырьским-то.
Как по божьей-то было всё по милости,
Да по Марьюшкиной было всё по уцести:
Напились-то тотара-та, вси ведь заспали.
Как выходит она всё до караулшицьков,
Да дават им горсьём она красна золота;
Ишше вси-ти ей скоро пропускают-то;
Да пошла-то она да богу молитце,
По широкой пошла по светлой улици,
По её-то было да всё по шьчасьицу:
Да слуцилось в то время всё в полноць-время;
Ишше спал-то царишшо ведь трои сутоцьки.
Не слезами идёт, больше уливаитце,
А питаитце всякима она фруктами;
Далеко она ушла у нас в трои сутоцьки;
Как приходит она всё ко Почай-реки:
– Мне скоцить мне-ка разве уж во Почай-реку,
Утонуть-то мне разве от своих же рук?
Не достанитце мое-то хошь тело белое
Всё тому-то ли хоть тотарину всё поганому.
Сохранил теперь осподь от его, помиловал.-
Обтирала свои она горюци слезы.
Под глазами – ведь лодоцька с перевошшиком;
Говорит перевошшик ей таковы реци:
– Ты садись скорё в мою-ту, кнегина, лодоцьку;
Я направлю тибя ведь на путь, на истину,
Я на ту тибя дорожоцьку на широкую.–
Как дават перевошшику красна золота.
– Мне не надоть твоё-то ведь красно золото.-
Перевёз-то он ей да стал невидимо;
Как открылась дорожоцька ей широкая.
Тут проснулсэ царишшо-то Грубиянишшо;
Рознимает скоро он книгу волшебную:
– Вы подите, возьмите – за Почай-рекой.-
Как пришли-то к Почай-реки послы посланы;
Да текёт славна матушка всё Почай-река,
В ширину-ту текёт река, текёт широкая,
В глубину-ту река очунь глубокая.
Говорят-то послы они таковы слова:
– Уж мы скажем царишшу всё Грубиянишшу:
Утонула, мы скажом, шьто во Почай-реки.-
А приехал Роман-от ведь из Большой земли;
Он искал-то ведь ей да по всим городам;
Подошол он войной ведь под царишша-та,
Он прибил-то ведь со старого и до малого,
Самого-то царишша взял на огни сожёг;
Ишше Васька-то Торокашко да на убег ушол.
Ишше сам он воротилсэ он во свой же град,
Он во тот ведь во славной Ерусалим же град.
Да прошло тому времени всё три годицька;
Да на то ведь уж князь-от всё роздумалсэ:
– У мня нет теперь живой, видно, Марьи Юрьевны! -
Как прошло ведь тому времени ровно три года,
Как задумал женитьсе-то князь Роман Ивановиць;
Он сосватал себе тоже княженеську доць.
Он послал-то полёсьницька все полёсовать;
А полесьницёк был он ис простых родов,
Ис простых-то родов-то да был из бедносьти;
Он стрелять-то послал его гусей, лебедей,
Он пернасьцятых маленьких всё ведь утоцёк.
А приходит кнегина-та Марья Юрьевна,
Да приходит близёхонько всё к полёсьницьку;
Как завидяла она, видит, шьто муськой ведь полк,-
Она села за кут, сама притулиласе,
Говорила сама ему таковы реци:
– Уж ты гой еси, младенькой ты полёсьницёк!
Ты подай-то мне своё-то хоть платье верьхнёё,
Приодень моё-то тело нагое.
Не ходи ты ко мне-то сам близёхонько,
Уж ты дай-ко мне-ка ты приобдетьце-то;
Я сама-та приду-то да я тогда к тобе.
Не убойся миня ты, бедной погибшею,
Не устрашись ты миня-то бедной, безцястною;
Я ведь роду-ту, роду непростого-то,
Я ведь роду-ту, роду, да роду царьского,
Уж я веры-то, веры-то православною.-
Он ведь скоро скинывал-то да платье верьхноё;
Она скоро одевала его платьице,
Она скоро идёт к полёсьницьку на реци:
– Уж ты здрастуй-ко, младенькой ты полёсьницёк!
У тя нет ли цёго-нибудь подорожницьков?
Покорьми ты мою-ту да душу грешную.
Ты скажи-ко, полёсьницёк, ты какой, откуль.-
– Я хожу-ту, хожу ис Царяграда,
Я стреляю хожу всё гусей, лебедей,
Я пернасцятых всё стреляю утоцёк
Я на свадьбу-ту всё князю Роману-то.–
Говорит-то она ему таковы реци:
– Неужли у вас Роман-от князь не женилсэ-то? -
– Некакой у нас Роман-от князь не женилсэ-то;
Ишше тольке вцерась он сосваталсэ;
А сёгодне-то будет всё смотреньё-то,
Ище завтра-то будет всё венчаньицё.-
Как пришли они с полесьницьком на широкий двор,
Да сказала она-то полёсьницьку по тайности:
– Ишше я ведь – Романова молода жона,
Молода-то жона ведь я, Марья Юрьевна.-
Наливает Романушко всё полёсьницьку,
Наливает с остатку-ту пива пьяного,
Говорит-то полёсьницёк таковы реци:
– Уж ты гой еси, Роман ты князь Ивановиць!
Ты налей-ко моему-то бедному товарышшу,
Ты налей-ко ему тольки мёду сладкого;
Поднеси-косе, князь-то, да ведь как сам ему.–
Ище князю-ту тут ему смешно стало:
– Поднесу токо, уж я послушаю:
Да при свадьбы живу-то да всё цюжим умом.-
Подносил-то он ей да мёду сладково;
Выпивала она-то тут на единой дух
Да спустила ему перьсьтень всё обруцёльнёй свой;
Он увидял-то перьсьтень да всё во цяроцьки,
Он берёт-то ведь перьсьтень да во праву руку,
Прижимает он перьсьтень к ретиву серьцу.
– Ты скажи-кось, скажи мне-ка, полесьницёк,
Ты ведь где-то, полесьницёк, взял товарышша?
Роскажите-ко мне-ко сушшу правду всю,
Сушшу правду вы мне-ка всё неутайную.–
Говорит настояшшой ему полесьницёк:
– Я скажу-то тибе-то правду, поведаю:
Я нашол ведь в лесу твою-ту молоду жону,
Молоду твою жону-ту, кнегину Марью Юрьевну.-
Ише тут-то ведь князь да обрадёл у нас;
Он ведь брал-то ведь Марьюшку за праву руку:
– Ты откуль-то пришла, откуль тебя бог принес?
Заступили ведь-то, ведь молитвы-ти
Ищё всё попов-то, отцов духовных,
Ишше всё наших прицетницьков церьковных -
Со слезами за тобя-то они богу молилисе. -
– Ты бери-ко, бери-косе, мой полесьницёк,
Ты бери мою невесту всё обруцённую!
Не проминею-ту своей-то я молодой жоны,
Молодой своей жоны-то да Марьи Юрьевны.–
Повенцял-то он младого всё полесьницька
На своей он невесты всё обруцённыя,
Становил-то всё младого он полесьницька
Он к сибя на двор главным всё предводителем,
Тут повёлсэ поцестен-от пир на радости
Ище князю-то Роману по свиданьицю с его да молодой женой,
Ишше младому-ту всё полесницьку.
А повёлсэ тут пир с им вместе тут;
Ишше князь-от Роман-от был всё тысецьким,
Ишше Марья-та Юрьевна всё ведь сватьёю,
Овинцели младого всё полесьницька;
Обдёржали они ведь всё по злату венцю,
На двори у их жить стал главным предводителем.

«Князь Роман жену терял» («Роман и его дочь Настасья») – так называется трагическая народная песня-баллада, имевшая довольно широкое распространение и вошедшая в «Сборник Кирши Данилова». С былиной о князе Романе и его жене Марье Юрьевне эта песня не перекликается. Тем не менее существует предположение, что в том и в другом случае речь идет об одном и том же князе Романе. В балладе и в былине сохранились фрагменты некогда существовавшего цикла песен о самой яркой личности Галицко-Волынской Руси – князе Романе Мстиславовиче, ставшем к концу жизни (умер в 1205 году) великим князем киевским и попытавшемся было, «чтобы Русская земля в силе не умолялась», объединить русских князей, «пресечь междуусобия». Это о нем, как о парящем яко сокол на подвиг в отваге, как о полководце, заставившем многие страны главы свои подклониша, говорится в «Слове о полку Игореве». А В.Н. Татищев дополняет портрет: «Сей Роман Мстиславич, внук Изяславов, ростом был хотя не весьма велик, но широк и надменно силен. Лицом красен: очи черные, нос великий с горбом, власы черны и коротки. Велъми яр был во гневе... Много веселился с вельможи, но пиан никогда не был. Много жен любил, но ни одна им (не) владела. Воин был храбрый и хитр на устроение полков...» Его жизнь предоставляла благодатный материал для сказителей. Известно, например, что князь Роман едва ли не первым из русских правителей, во всяком случае задолго до Ивана Грозного и Петра Великого, расправился со своей женой и ее родственниками, заточив их в монастырь. Возможно, что именно этот случай и стал основой песни-баллады о таинственном исчезновении жены князя, в которой дочь спрашивает его: «Уж ты татонька, татонька! где моя маменька да родна?» Не менее вероятно, что и былинный сюжет о похищении княгини возник на основе вполне реальных фактов, случаи похищения для русского средневековья не редкость. Характерен сам образ Марьи Юрьевны, оставшейся верной своему мужу, не поддавшейся на уговоры царишша Грубиянишша. Оригинальна сцена ее возвращения: встреча с молодым полесничком и появление в одежде этого полесника на свадьбе своего мужа.

В сборнике публикуются оба сюжета. Текст баллады «Князь Роман жену терял» в записи А.Д. Григорьева (Архангельские былины, т. 1, № 136) от М.К. Никифоровой. Текст былины «Князь Роман и Марья Юрьевна» в записи А. В. Маркова от А. М. Крюковой (Беломорские былины, № 18)


1) Одинцовые – темно-зеленые.

2) На другом-то карабли – сильней могуцей богатырь. (Пояснение сказительницы) .