Героические былины

 

Докиевские

Святогор и Илья Муромец
Погребение Святогора
Святогор и тяга земная
Фрагменты о Святогоре
Вольга
Вольга и Микула Селянинович

Киевские

Илья Муромец
Добрыня Никитич
Алеша Попович
Дунай
Соловей Будимирович
Дюк Степанович
Чурила Пленкович
Иван Гостиный сын
Иван Гостиный сын (Мать продает своего сына)
Данило Ловчанин
Ставр Годинович
Иван Годинович
Глеб Володьевич
Про Василия Турецкого
Хотен Блудович
Сорок калик со каликою

Новогорoдские

Садко
Василий Буслаев и мужики Новгородские
Василий Буслаев молиться ездил

Героические

Князь Роман и Марья Юрьевна
Ванька Удовкин сын
Суровен Суздалец
Сухман
Королевичи из Крякова
Братья Дородовичи
Данило Игнатьевич
Ермак и Калин-царь
Михайло Петрович (Козарин)
Калика-богатырь
Авдотья Рязаночка
Камское побоище
Богатырское слово
Василий Игнатьевич

Духовные
(апокрифы)

Соломан и Василий Окулович
Оника-воин
Егорий Храбрый
Рахта Рагнозерский

Скоморошины

Щелкан Дудентьевич
Кострюк
Терентий-муж
Агафонушка
Усишша
Вавило и скоморохи
Илья Муромец и Издолище
Небылица про льдину
Небылица про щуку из Белого озера

Ермак и Калин-царь

А й не волна ли как на мори расходиласи,
А й не сине море всколыбалоси,
А й взволновался да ведь Калин-царь,
А й на славный на стольный на город на Киёв он.
А й на солнышка князя Владимира,
А й как он на святую Русь.
А й как брал ён с сорока земель
А й как сорок ён королей да королевичев;
А й за кажным королём королевичем
А й как силы было как по сороку уж тысячей.
А й как брал ён пятьсот князей да бояр ён неверныих,
А й за кажным силы по сороку было тысячей.
А й как пришел он под славный под стольнии
А й под город по Киев он,
А й становился ён ко матушки да Елисей-реки,
А й во ты во поля во Елисина.
А й как тут безбожный Калин-царь
Призывал он посланника да любезнаго,
А й как сам говорил он посланнику таково слово:
– Ай же ты, посланник любезный!
А й неси как мою чернилицу да вальячную1),
А й неси моё перо как лебединое,
А й неси лист бумагу гербовую.-
А й как тут безбожный Калин-царь,
А й садился он да на ременчат стул,
А к тому он столику ко дубовому,
А й как начал он ёрлуков да написывать,
А й как начал силу свою он да назначивать,
А й писал уж как силушки много да тысячей,
А й как ён ерлуки запечатывал,
Подавал-то он посланнику да любезному.
А й как говорил ён ему таковы слова:
– Ай же ты посланник любезныий безызменныий!
А й бери ерлуки во белы руки,

А ступай-ко садись на добра коня,
А й поезжай-ко ты во славный во Киев во город-от,
А й ко солнышку ко князю едь прямо на широк двор.
А станови-тко добра коня осерёдь двора широка,
Осередь двора широка княженецкаго,
А сам прямо поди-тко в полаты ведь княженецкии,
А как проходи в полаты ты княженецкии,
А й как руському богу не кланяйся,
А й как солнышку князю челом не бей,
Не клони ему буйной головушки,
Кладывай ерлуки ему на дубовый стол,
А й да говори речи с ним да не с упадкою,
А й скажи:
«Солнышко князь стольне-киевской!
А й бери ерлуки во белы руки,
А й ерлуки роспечатывай,
А й как ты роспечатывай да розвертывай,
А й до кажного словечка да высматривай».
А й скажи ему да еще таковы слова,
А й скажи:
«Солнышко князь стольне-киевской!
А й по всему как по городу как по Киеву
А й со божьих как церквей да чудны кресты повыснимай,
Во церквах сделай стойлы лошадиныи,
А й стоять нашиим да добрым коням. ,
А й ещё по всему как по городу как по Киеву
А й умой-ко полаты ведь белокаменны,
А стоять нашей рать-силы великии.
А ещё по всему как по городу как по Киеву
А й широкии улушки да повыпаши».
А й потом повернись да поди с полат вон с белокаменных,
А й потом садись на своего на добра коня,
А й поезжай в свою рать-силу великую.–
А й как тут посланник любезныий безызменныий
А й как шел садился ён на своего добра коня,
А й как ехал во славныий да во стольныий
А й во город во Киев-от;
А й приезжал как он ко солнышку князю к Владимиру,
А и приезжал к нему он на широк двор,
Становил как он да добра коня
Осередь двора широка княженецкаго,
А й как сам он шел прямо в полаты княженецкие,
А й как русьскому богу не кланялся,
А й как солнышку князю челом не бил,
Не клонил ему буйны головушки.
А й как сам кладывал ерлуки на дубовый стол,
Говорил как речи сам да не с упадкою,
А й как говорил:
– Уж ты солнышко Владимир-князь,
А й Владимир-князь да стольнё-киевской!
А й ты бери ерлуки во белы руки,
А ерлуки роспечатывай,
А ты еще их да розвертывай,
А й до каждого словечка да высматривай.
А ты еще да послухай-ко
А что теби я скажу:
А й как ты по всему как по городу по Киеву
А й широкий улушки повыпаши,
А й со божьих как церквей да чудны кресты повыснимай,
Во церквах сделай стойлы лошадиные,
А й стояти нашим добрым коням;
А еще как по городу да по Киеву
А умой-ко полаты ведь ты белокаменны,
А й стоять нашей рать-силы великией.-
А потом повернулся он,
А пошол он с полат-то княженецкиих,
Выходил-то он на широк двор,
А й как он садился на своего да на добра коня,
А й как он поехал в свою рать-силу великую.
А й как тут солнышко да Владимир-князь,
А ставал ён как со места да со большого,
А й взимал свой золотой тот стул,
А й садился ко тому столу ко дубовому,
А й как брал ерлуки да во белы руки,
Ерлуки он тут роспечатывал,
Роспечатывал он розвертывал,
А й до кажнаго словечка он высматривал.
А й как тут увидел ён, как у матушки,
А у матушки да Елисей-реки,
А й во тых во полях во Елисинах
А стоит как безбожный Калин-царь
Со своей силой с неверною,
А й как силушки на чистом поли –
А й как мелкаго лесу да шумячего,
А й не видно ни краю да ни берега;
А й как знаменьёв на чистом поли,
А й как будто сухого лесу жароваго2)
А й как тут устрашился солнышко Владимир-князь,
А й повесил свою буйную ён головушку
А й как ниже плеч своих могучиих,
Притупил очи ясны во кирпичной пол,
А й сам говорил да еще таковы слова:
– Ай же ты, жона моя да любезная,
А й княгина Апраксия!
А й пришло, видно, времечко да великое,
А й пришло, видно, в полон отдать
Славный город нам Киев-от
А й безбожному царю уж как Калину.
А и, как видно, делать нам нечего,
А й как всем-то князьям да бояринам,
Всем сенаторам-то думныим,

А как всем вельможам, купцам да всем богатыим,
А й как всем поляницам удалыим,
А й русейским сильным могучим богатырям,
А й пришлось им да порозъехаться,
А й повыехать как со города да со Киева,
А й как нам с тобой на убег бежать.
А и, как видно, делать нам нечего
Со безбожным царем да нам со Калиным.-
А как давал как ён ерлуки скорописчаты,
А й как брала ёна ерлуки во белы руки,
А й как начала да читать она россматривать,
А й сама говорила ведь таковы слова:
– Ай же солнышко Владимир-князь!
А й послушай-ко, что я скажу:
А й возьми-тко ты публикуй-ко ведь
А указы ты строгие,
А й по городу по Киеву,
А й по городу по Чернигову,
А й по прочиим городам по губерскиим, по уездныим,
А й выпущай затюремщиков-грешников,
А й прощай-ко во всех винах великиих,
А й как всих призывай к себе да на почестен пир.
А й как призывай-ко сильниих могучиих богатырей,
Призывай-ко старого казака да Илью Муромца.
А хоша он сердит на тебя, на солнышка князя на Владимира,
А може, приеде к тебе да на почестен пир.
А пусть-ко оны со честного пиру да порозъедутся, да порозойдутся,
А мы тожно с тобой на убег пойдем -
А й как солнышко да Владимир-князь стольне-киевской,
А й писал он письма скорыи,
Письма строгии,
Призывал кулиерков он ведь скорыих,
А й россылал письма ен по городу по Киеву,
А й как ён да по городу Чернигову,
А й по прочим городам по губерскиим, по уездныим,
По своим городам да по русейскиим;
А й выпущал затюремщиков-грешников,
А й прощал как во всех винах-то их великиих,
А й просил к себе их всех да на почестен пир,
А й как всех он князей-бояр теперь,
А й как всех сенаторов как думныих,
А й как всех вельмож, купцей теперь богатыих,
А й как поляниц да всех удалыих,
А й русейских сильних могучих богатырей,
А й просил он стараго казака Илью Муромца.
А й топерь после этого
А й как много сбиралосе, как много съезжалосе,
А й князей-бояр топерь,
А й сенаторов да думныих,
А й вельмож, купцей богатыих,
Поляниц да удалыих,
А й русейских сильних могучих богатырей.
А й наехали ко солнышку князю Владимиру,
А й наехали на широк двор,
А й как нагнали да добрых коней
Полон широк двор да княженецкии.
Набрались полны как полаты княженецкии
А все князей да бояр топерь,
Ай сенаторов да думныих,
А й вельмож, купцей богатыих,
Поляниц да удалыих,
А й русейских сильних могучих богатырей.
А й садилиси как за ты столы за дубовые,
А за ты скамейки за окольние,
А за тыи за ествы за сахарине,
За напитки за тыи за медвяные.
А как начали пить топерь, проклаждаются,
Над собою незгоды не начаючи,
А й как все на пиру пьяны-веселы,
А й как столько не весел был один солнышко Владимир-князь.
А й как ходит по полатам княженецкиим,
А й повешена буйная головушка
А й как ниже плеч своих могучиих,
А й притуплены очушки ясны во кирпичной пол.
А й как сам говорил теперь таковы слова:
– Ай же вы, князи-бояра ведь,
А й как сенаторы да думные,
А й вельможи, купци вы богатые,
Поляницы удалые,
А й русейские сильни могучии богатыри!
А й как вы у мня на честном пиру,
А вы у мня да пьяны-веселы,
А вы все напивалисе,
Похвальбами вы все пофалялисе,
А й как столько вы не знаете,
А й над намы есть незгода великая:
А у матушки да Елисей-реки,
А й во тых во полях во Елисинах
А й стоит как безбожный Калин-царь
Со своей как со ратью-силой великою;
А й стоит уж как силушки на чистом поли
А й как будто мелкаго лесу шумячего,
А й как знаменьёв на чистом поли,
А й как будто сухого лесу жароваго.
А нам да приказано
А по всему как по городу по Киеву
А й широкии улушки повыпахать,
А й с божьих как церквей да чудны кресты повыснимать,
Во церквах сделать стойлы лошадиные,
А по всему как по городу по Киеву
А умыть полаты белокаменны,
А стоять ихней рать-силы великии.-
А й тут брал ерлуки скорописчаты.
Подавал старому казаку да Ильи Муромцу.
Тот как брал ерлуки на белы руки,
А ерлуки начал розвертывать,
А начал ерлуки да он россматривать,
Так и тот повесил буйну голову
Ниже плеч своих могучиих,
Притупил очи ясны во кирпичной пол.
А й как понесли эти ерлуки с рук как на руки,
А й как начали все россматривать,
Так и все как повесили буйны головы
Ниже плеч своих могучиих,
Потому что оны да устрашилисе.
А й как говорил уж солнышко Владимир-князь:
– Ай же гости бажёные любезные,
Ай русейские сильнии могучии богатыри!
А что же заведем да теперь делати? -
А й как тут ставал как со места со большаго на резвы ноги,
А ставал-то старой казак Илья Муромец,
А й как сам говорил топерь да таковы слова:
– Ай же солнышко да Владимир-князь!
А й послушай-ко, что я скажу.
А й возьми-ко насыпь ты топеричко
А й как перву телегу ордынскую,
А й насыпь-ко краснаго золота,
А й насыпь-ко другу телегу чистаго серебра,
А й насыпь-ко третью телегу мелкаго да крупнаго скатняго жемчугу
А й кати-тко в подарочках
Ко безбожному царю да ко Калину,
А проси-тко ты строку на три месяца.
А ежели б дал он нам строку на три месяца,
А й как я да в три месяца,
А как съезжу я к чисту полю,
А как я сберу свою дружину да хоробрую,
А как сберу я тридцать молодцев да без единого,
А тогда я съезжу ко безбожному царю ко Калину,
В рать его силу да великую.
А й тогда да я попробую,
А я да отведаю,
А вряд больше приеде он
А й ко славному ко городу ко Киеву.–
А й как солнышко да Владимир-князь да стольнё-киевской
Приказал он как насыпать перву телегу да ордынскую
А й как красного золота,
А й как другу телегу чистаго серебра,
А й как третюю телегу мелкаго крупнаго скатняго да жемчугу
А й покатили русейскии посланники
А от солнышка от князя от Владимира
Ко безбожному царю теперь да ко Калину,
А й просили строку топерь да на три месяца.
Говорил как безбожный Калин-царь:
– Ай же вы, русейские вы посланники
А от солнышка от князя от Владимира!
А хошь возьму я ваши подарочки дороги,
А как дам я строку на три месяца,
А для того дам строку на три месяца,
А чтобы да в три месяца,
Чтобы было все исполнено
По моему да приказаньицу:
А все улушки роспаханы,
А со всех церквей чудны кресты снятые,
В церквах сделаны стойлы лошадиные
А умыты полаты белокаменны.-
А воротились взад как русейскии посланники,
А сказали солнышку князю таковы слова
И россказали, как да приказано.
А й как тут-то старой казак Илья Муромец,
А й как всё ён то же повыслухал,
А как скоро шол ён, садился на добра коня,
А как скоро поехал ён да в чисто поле,
А как сбират-то он своей дружины да хоробрыей;
А как ведь топеречку после этого
А й промедлилось времечки три месяца,
Не видать как старого казака Ильи Муромца да из чиста поля.
А й как солнышко князь опять да невесел стал,
А й как сам говорил да таковы слова:
– Ай же ты, княгина Апраксия!
А и, как видно, как пришло тое времечко да великое,
А й как топерь пришло да отдать в полон
А как славный город нам Киев-от;
А как всем князьям да боярам ведь
А й как быть да порозъехаться,
А й как всем поляницам удалыим,
А й русейским сильниим могучим богатырям,
А нам пришло с тобой как на убег бежать.
А как видно, на кого была надея великая,
А й на стараго казака да Илью Муромца,
А й у того топерь да уехано
А в далечо-далёчо да в чисто поле,
А й не будет ён из чиста поля.-
А й как тут ёна говорит ему таковы слова:
– Ай же ты, солнышко Владимир-князь!
Забери остатнее столованье да почестен пир,
А я забери-тко ты теперь всех князей-бояр,
Всех сенаторов да думныих,
А й как всех вельмож, купцей богатыих,
Всех поляниц да ты удалыих,
А русейских сильних могучих богатырей.
А как пусть-ко ведь со честна пира порозойдутся,
Со честнаго пиру порозъедутся.-
А й как забирал он остатнее столованье да почестен пир,
А й как тут приезжали князи-бояра ведь,
Сенаторы да думные,
А й вельможи, купцы все богатые,
Поляницы удалые,
А русейски сильни могучи богатыри
А й ко солнышку князю Владимиру на почестен пир;
А й как ведь набрались полны полаты белокаменны
Все удалых добрых молодцов.
А й как ведь да садилисе
А й за ты столы за дубовыи княженецкие,
А за ты за ествы сахарине,
А за ты за напитки за медвяныи.
А как боле сидят оны,
Никто не пьет да не кушает,
А у всех повешены да буйны головы
А й как ниже плеч своих могучиих,
Притуплены очушки ясныи,
Очушки ясныи во кирпичной пол.
А тут еще как с места середняго
А еще ставал удалый добрый молодец,
А ставал как ведь молодой Ермак сын Тимофеевич,
А ставал как молодой Ермак да на резвы ноги,
А говорил молодой Ермак да таковы слова:
– Ай же солнышко да Владимир-князь стольне-киевской!
А спусти-тко меня да ты в чисто поле.
А й как съезжу я да сыщу топерь
А как стараго казака да Илью Муромца
А со всей я с дружиной со хороброю.–
А й как ён говорил ему:
– Ай же ты, молодой Ермак,
Молодой Ермак сын Тимофеевич!
А й как ты, молодец, да молодёшенок,
Ты как молодец, да лет двенадцати,
А й не бывать тебе да в чистом поли,
Не видать те стараго казака Ильи Муромца.
Ведь как промедлилось времечки да три месяца,
А в три месяца бог знать, куда у его уехано,
А й как, може, уехано край светушку, край белаго.-
А й наливал ему третью да чару зелена вина,
А й как мерой чара полтора ведра,
Весом как чара ровно полтора пуда.
А й подавал-то ему солнышко князь да единой рукой,
Принимал как молодой Ермак да единой рукой,
Выпивал как молодой Ермак да единым здухом.
А й потом как он ставал да на резвы ноги,
А й как тут скакал через ты столы ён дубовые,
Через ты ествы сахарине,
А через ты напитки да медвяные,
А й как столько едва да розобрал
А на стопочки приправу свою да богатырскую,
А й как он приправу ведь да богатырскую.
А й бежал потом он на широк двор,
А й садился ён на своего на добра коня,
А й поехал он с того ли двора да княженецкаго.
А тут как топеречко солнышко Владимир-князь
А й не знат, как куда уехал молодой Ермак:
А искать ли он стараго казака Ильи Муромца,
Али он уехал в поля да во Елисина.
А он прямо ехал в ты поля во Елисина,
А й поехал ко матушке да Елисей-реки.
А й как он увидел на тых полях на Елисинах,
А стоит-то уж силушки как на чистом поли,
А как мелкаго лесу шумячего,
А й не видно ни краю да ни берега,
А й как знаменьёв на чистом поли
Как сухого лесу жароваго.
А й как тут ли сам пороздумался:
– А хошь много силы на чистом поли,
А й как столько могу я розбить на своём да на добром коне,
А не захватить меня во рать во силы великией
А поганыим воинам,
А й потому что у мня подо мной да конь, крылатыий.-
А й столько хоче спуститься на рать на силу великую,
А й как шум зашумел из чиста поля,
А как он посмотрит ведь на чисто поле,
А как ажно еде старой казак Илья Муромец,
А Илья Муромец сын Иванович,
А й со всей он с дружиной с хороброю.
А й как тут уж как съехалось
А й как тридцать молодцов да со единыим,
А й как тридцать сильних русейских богатырей.
А й как тут старой казак Илья Муромец
А й говорит своей дружины да хоробрыей:
– Ай же вы пятнадцать молодцов да вы удалыих!
А й поезжайте-тко о матушку Елисей-реку,
А й не упущайте-ко силы за матушку Елисей-реку,
А й как другие поезжайте-тко на чисто поле,
Становитесь-ко ратёй-силой великою,
А не упущайте-ко силушки да на чисто поле,
С краю рубите до единого.-
А й как ту правой рукой да поехал старой казак,
А й старой-то казак да Илья Муромец;
А й левой рукой как поехал да молодой Ермак,
Молодой Ермак сын Тимофеевич.
А й как начали рубить да силушку на чистом поли,
А й как начали прижимать со всех да со сторонушок,–
А как не промедлилосъ времечки ровно до шести часов,
А той порой да тым времечком
А й как силу присекли до единаго.
А й как тут молодой Ермак как розъехался
Ко безбожному царю ён ко Калину,
Изымал царя Калина за желты кудри,
А й как сам сказал ему таковы слова:
– А й как вот тебе, безбожный Калин-царь,
Вот тебе улушки роспаханы,
Со тых божьих церквей чудны кресты сняты ведь,
А й как вот во церквах сделаны стойлы лошадиныи,
Вот те умыты да ведь полаты белокаменны.
Нет, не приписывай ерлуков скорописчатых
А й ко нашему солнышку князю Владимиру,
А й с угрозами со великима.-
А й здынул его выше буйной головушки,
А спустил как о матушку да о сыру землю,
А й как тут у царя как у Калина
А й на ем да кожа лопнула,
А й как тут царь Калину славы поют.
А й как тут удалыи добры молодцы
А й садилисе на добрых коней
А й отправились во славный как во стольнии
А й во город во Киёв-от
А й ко солнышку князю Владимиру,
А й приехали, как сказали ведь,
Что убит безбожный Калин-царь,
А со всею со рать-силой великою,-
А й как тут солнышко как Владимир-князь
А й на радости на великией
А й как тут для удалых для молодцов
Забирал столованье почестен пир.
А й как начали пить, кушать ведь, добром проклаждаются.
А й как над собой незгоды не качаются.
А й как публиковал указ он строгий
А й по городу по Киеву,
Розотворил как он все кабаки конторы он,
Чтобы весь народ как пил да зелено вино.
Кто не пье зелена вина,
Тот бы пил да пива пьяныя,
А кто не пьет пивов пьяныих,
Тот бы пил меды стоялые,–
Чтобы все да веселилисе.
А топерь да поели этого
А й тому да всему да славы поют.
А й Дунай, Дунай,
Боле век не знай.

В русском эпосе существует два варианта былины о бое с царем Калином. В одних случаях главным героем является Илья Муромец, а в других – Ермак Тимофеевич, с именем которого связан широко известный цикл народных исторических песен. Почти ни у кого из исследователей не вызывает сомнения, что былинный Ермак-богатырь, Ермак песенный и реально существовавший казачий атаман Ермак Тимофеевич – одно и то же лицо. «Имя Ермака,– отмечает В.Я. Пропп,– во всех былинах совершенно устойчиво и не заменяется никакими другими именами. Мы можем полагать, что оно идет от исторического Ермака. Но этим и ограничивается историчность Ермака былинного. Ермак в былине – не завоеватель Сибири, каким он является в некоторых исторических песнях, он перенесен в далекое прошлое и сделан защитником Руси от татар. Внесение этого имени в эпос не случайно. Ермак должен был произвести на народную фантазию огромное впечатление. Он – не царский воевода, а выходец из народа, оказавший государству огромную историческую услугу присоединением к Руси Сибири. О нем слагаются песни, и его имя входит в эпос».

Такую характеристику былинного Ермака можно было бы считать вполне исчерпывающей, если бы не одно обстоятельство: былинные сюжеты о Ермаке не могли возникнуть раньше XVI века, а это значит, что они не имеют прямого отношения к народному героическому циклу о борьбе с татаро-монгольским игом, Ермак «введен» в этот цикл через века.

Позднейший «ввод» Ермака в народный героический эпос, к XVI веку уже сложившийся, был бы очевиден, если бы он просто «вошел» в уже разработанный, известный сюжет. Но в том-то и дело, что Ермак никого не «заменил», былинный сюжет о двенадцатилетнем Ермаке самостоятелен и оригинален. У нас есть все основания предполагать, что Ермак-богатырь изначально существовал в русском героическом эпосе и уже после – по созвучию имен – к нему присоединился Ермак Тимофеевич – покоритель Сибири. Ведь Ермак, Ермолай – одно из самых распространенных в народе имен, Ермаков были сотни, тысячи, в том числе и былинный, сражавшийся с царем Калином. Такова точка зрения современного исследователя С.Н. Азбелева, обратившего внимание на местное предание о рязанском воине Ермачке, принимавшем участие в битве на реке Воже в 1378 году. Согласно этому преданию, Ермачок «со своими сотнями, все время скрывался в перелесках Вожи и Быстрицы; а когда русские устали биться насмерть, Ермачок выскочил из своей засады и решил дело; но смятый бегущими врагами, сам пал с ними в свое болото и погиб там. Это болото и теперь еще называется Ермачково».

Этот подвиг рязанского Ермачка вполне мог стать одним из источников былины о Ермаке-богатыре, если учесть, что само сражение на реке Воже предшествовало Куликовской битве и во многом предопределило ее исход.

Былина («Ермак и Калин-царь») записана А.Ф. Гильфердингом 2 августа 1871 года на Сумозере от сказителя Андрея Пантелеевича Сорокина.

Публикуется по изданию: Гильфердинг А.Ф. Онежские былины. 4-е изд., т. 1, № 69.


1) Вальячный – литой, чеканный.

2) Жаровый – тонкий, высокий.