Апокрифические былины

 

Докиевские

Святогор и Илья Муромец
Погребение Святогора
Святогор и тяга земная
Фрагменты о Святогоре
Вольга
Вольга и Микула Селянинович

Киевские

Илья Муромец
Добрыня Никитич
Алеша Попович
Дунай
Соловей Будимирович
Дюк Степанович
Чурила Пленкович
Иван Гостиный сын
Иван Гостиный сын (Мать продает своего сына)
Данило Ловчанин
Ставр Годинович
Иван Годинович
Глеб Володьевич
Про Василия Турецкого
Хотен Блудович
Сорок калик со каликою

Новогорoдские

Садко
Василий Буслаев и мужики Новгородские
Василий Буслаев молиться ездил

Героические

Князь Роман и Марья Юрьевна
Ванька Удовкин сын
Суровен Суздалец
Сухман
Королевичи из Крякова
Братья Дородовичи
Данило Игнатьевич
Ермак и Калин-царь
Михайло Петрович (Козарин)
Калика-богатырь
Авдотья Рязаночка
Камское побоище
Богатырское слово
Василий Игнатьевич

Духовные
(апокрифы)

Соломан и Василий Окулович
Оника-воин
Егорий Храбрый
Рахта Рагнозерский

Скоморошины

Щелкан Дудентьевич
Кострюк
Терентий-муж
Агафонушка
Усишша
Вавило и скоморохи
Илья Муромец и Издолище
Небылица про льдину
Небылица про щуку из Белого озера

Егорий Храбрый

Во граде было в Иерусалиме,
При царе было при Фёдоре,
А царица была Премудрая Софья.
Породила она себе три отроца,
Три отроца и три дочери,
А четвертаго породила чуднаго отроца,
Святого Егория Храбраго.
С начала было света вольнаго,
Не бывало на Иерусалим-град
Никакой беды, ни погибели.
Наслал господи наслание
На Иерусалим-град:
Напустил господь царища Демианища,
Безбожнаго пса бусурманища.
Победил злодей Ерусалим-город:
Сечет, и рубит, и огнем палит,
Царя Фёдора в полон берет,
В полон берет, в столб закладывает.
Полонил злодей три отроца,
Три отроца и три дочери,
А четвертаго чуднаго отроца,
Святого Егория Храбраго,
Возил в свою землю Жидовскую.
Он и стал пытать, крепко спрашивать,
Вынимал злодей саблю острую,
Хотел губить их главы
По их плеча могучия:
– Ой вы гой еси, три отроца,
Три отроца царя Федора!
Вы покиньте веру християнскую,
Поворуйте мою латынскую,
Латынскую, бусурманскую,
Молитесь богам моим кумирскиим,
Поклоняйтеся моим идолам! -
Три отроца и три родны сестры
Сабли острой убоялися,
Царищу Дамианищу преклонялися:
Покидали веру християнскую,
Начали веровать латынскую,
Латынскую, бусурманскую.
Царища Дамианища,
Безбожный царь-бусурманища
Возговорил ко святому Егорию Храброму:
– Ой ты гой еси, чудный отроце,
Снятый Егорий Хорабрый!
Покинь веру истинную християнскую,
Поверуй веру латынскую,
Молись моим богам скумирскиим,
Поклоняйся моим идолам! -
Святый Егорий проглаголует:
– Злодей царища Дамианища,
Безбожный пёс бусурманища!
Я умру за веру християнскую,
Не покину веру християнскую,
Не буду веровать латынскую,
Латынскую, бусурманскую,
Не буду молиться богам твоим кумирскиим,
Не поклонюсь твоим идолам! –
На то царище распаляется,
Повелел Егорья во пилы пилить;
Не довлеет Егорью пилы пилить:
По божьему повелению,
По Егорьеву молению,
Не берут пилы жидовския;
У пил зубья позагнулися,
Мучители все утомилися;
Возставал Егорий на резвы ноги,
Поет стихи херувимские,
Превозносит гласы все архангельские.
Возговорит царище Демианище
Ко святому Егорию Хараброму:
– Ой ты гой еси, чудный отроце,
Святый Егорий Хорабрый!
Ты покинь веру истинную християнскую,
Поверуй в веру латынскую! -
А святой Егорий проглаголует:
– Я умру за веру християнскую,
Не покину веру християнскую,
Не буду веровать во латынскую,
Латынскую, бусурманскую! –
На то царище опаляется,
В своем сердце разозляется.
Повелел Егорья в топоры рубить;
Не довлеть Егорья в топоры рубить:
По божьему повелению,
По Егорьеву молению,
Не берут Егория топоры немецкий;
По обух лёзья приломилися,
А мучители все приутомилися;
Да возстает Егорий на резвы нози,
Он поет стихи херувимские,
Превозносит гласы архангельские.
Возговорит царище Демиянище
Ко Егорию Храброму:
– Ой ты гой еси, отче Егорий Храбрый!
Поверуй веру латынскую! -
А святый Егорий проглаголует:
– Я умру за веру християнскую,
Не буду веровать латынскую! -
Царища Демьянище на него опаляется.
Повелел Егорья в котёл сажать;
Не довлеть Егорью во котле сидеть,
Во котле сидеть, на смоле кипеть:
Стал же Егорий посреди котла,
Посреди котла и посреди смолы,
Он поет стихи херувимские,
Превозносит гласы все архангельския.
Возговорит царище Демьянище:
– Покинь веру истинную християнскую,
Поверуй мою веру латынскую,
Латынскую, бусурманскую! -
Святый Егорий проглаголует:
– Я не буду веровать веру бусурманскую,
Я умру за веру християнскую! -
На то царище Демианище опаляется;
Повелел своим мучителям:
– Ой вы гой еси, слуги верные!
Вырывайте скоро глубок погреб! -
Тогда же его слуги верные
Вырывали глубок погреб,
Глубины сорока сажень,
А поперечень двадсяти;
Посадили Егория Храбраго в глубок погреб,
Закрывали досками дубовыми,
Засыпали песками желтыми.
По божьему повелению,
По Егорию Храброму молению,
Воставали сильные ветры,
Разносили пески да желтые,
Открывали доски дубовыя;
Выходил Егорий во святую Русь.
Приходил Егорий во Ерусалим-город.
Ерусалим-город пуст-пустёхонек:
Вырубили его и выжегли,
Только единая стоит церковь соборная,
Церковь соборная, богомольная.
Во той во церкви соборной, богомольной,
Стоит в нем его матушка родимая,
Премудрая София.
Стоит, богу молится:
Помолимши богу, оглянулася;
Она узрела своего отроца,
Святаго Егория Храбраго:
– Ой ты гой еси, мой чудный отроце,
Егорий Храбрый!
Где ты был, где разгуливал? -
– Ой сударыня моя матушка,
Святая Премудрая София!
Был я у злодея царища Демианища,
Безбожнаго злодея бусурманища;
Претерпел я муки разныя,
Муки разныя, разноличныя.
Осударыня моя матушка,
Премудрая София!
Воздай мне свое благословение:
Поеду я по всей земле светло-Русской
Утверждать веры християнския.-
Тут же Егорий поезжаючи,
Святую веру утверждаючи,
Бусурманскую веру побеждаючи,
Наезжал Егорий Храбрый
На леса на дремучие:
Нельзя Егорию было проехать,
И святому подумати;
И святой Егорий проглаголует:
– Ой вы, леса тёмные,
Вы леса дремучие!
Зароститеся вы, леса,
По всей земле светло-Русской,
По крутым горам по высокиим.-
По божьему все повелению,
По Егориеву все молению,
Зарослись леса по всей земле,
По всей земле светло-Русской,
По крутым горам по высокиим,
Ростут леса, где им господь повелел.
Еще Егорий поезжаючи,
Святую веру утверждаючи,
Бусурманскую веру побеждаючи,
На такую чуду наезжаючи,
Наезжал Егорий на реки быстрыя,
На быстрыя, на текучия:
Нельзя Егорью проехати,
Нельзя святому подумати.
– Ой вы еси, реки быстрыя,
Реки быстрыя, текучия!
Протеките вы, реки, по всей земли,
По всей земли свято-Русскией,
По крутым горам, по высокиим,
По темным лесам, по дремучиим;
Теките вы, реки, где вам господь повелел.
По божьему велению,
По Егориеву молению,
Протекли реки, где им господь повелел,
Еще, еще Егорий поезжаючи,
Святую веру утверждаючи,
Бусурманскую веру побеждаючи,
На такое чудо наезжаючи,
Наезжал Егорий на стадо звериное,
На стадо звериное, на рыскучее:
Нельзя было Егорию проехати,
Нельзя было подумати.
Святой Егорий проглаголует:
– Ой вы гой еси, звери лютые,
Звери лютые, вы рыскучие!
Разбегайтесь вы, звери, по всей земле,
По всей земле светло-Русской,
По крутым горам, по высокиим,
По темным лесам, по дремучиим,
Вы пейте поведенное, благословенное
От святаго Егория Храбраго.-
По божьему все повелению,
По Егориеву молению,
Разбегалися звери по всей земли,
По всей земле светло-Русскией,
Они пьют-едят повеленное,
Повеленное, благословленное
От Егория Храбраго.
Еще же Егорий поезжаючи,
Святую веру утверждаючи,
Бусурманскую веру побеждаючи,
Наезжал Егорий на стадо на змеиное:
Нельзя Егорию проехати,
И святому подумати.
Вынимал Егорий саблю острую,
Посек он, порубил стадо острое,
Стадо острое, змеиное;
Стал же Егорий во крови по белую грудь:
Втыкает Егорий свое скипетре
Во матерь во землю:
– О матушка сырая-земля, разступися,
На все четыре страны раздвинься,
На четыре страны, на четыре четверти,
Ты пожри кровь змеиную, проклятую! -
По божьему все повелению,
По Егориеву молению,
Мать сыра-земля разступалася
На четыре страны, на четыре четверти
И пожрала кровь змеиную, проклятую.
Еще Егорий поезжаючи,
Приезжал Егорий
Ко дворцу к царищу Демианищу;
На вратах сидит Стратим-птица:
Нельзя Егорью проехати,
Нельзя святому подумати,
А святый Егорий проглаголует:
– О ты матушка, Стратим-птица!
Возвейся под небеса,
Полети на Океань-море,
Ты и пей и ешь в Океань-море,
И детей производи на Океань-море! -
По божьему повелению,
По Егорьеву молению,
Подымалась Стратим-птица под небеса,
Полетела она на Океан-море;
Она пьет и ест на Океане-море,
И детей выводит на Океане-море.
Подъезжал Егорий ко палатам белокаменным,
Да где же пребывает царище Демианище,
Безбожный пёс бусурманища.
Увидел его царища Демианище,
Безбожный пёс бусурманища.
Выходил он из палаты белокаменной,
Хотел победить Егория Храбраго;
А святой Егорий Храбрый
Вынимает меч, саблю вострую,
Он ссек его злодейскую голову
По его могучия плечи.
Он берет свои три родных сестры,
Приводит к Иордан-реке:
– Ой вы мои три родных сестры!
Вы скидайте платье латынское,
Латынское, бусурманское,
Вы купайтесь во Иордан-реке,
Вы обмывайте веру латынскую,
Латынскую, бусурманскую,
Принимайте веру истинную, християнскую.-
Тогда же его три родны сестры
Скидали платье латынское,
Латынское, бусурманское,
Купались во Иордан-реке,
Обмывали веру латынскую,
Латынскую, бусурмаискую,
Принимали веру истинную, християнскую.
Приходил Егорий к своей матушке родимой:
– Государыня моя матушка родимая,
Премудрая Софья!
Вот тебе три дочери,
А мне три родных сестры!

«Большой популярностью,– отмечает академик Ю.М. Соколов,– пользовался эпический духовный стих об Егории Храбром. Известны два сюжета об этом «святом воине», получившем в обработке духовного стиха довольно много общих черт с образом былинного богатыря».

Оба сюжета (мучения Георгия, Георгий и змей) восходят к двум раннехристианским повестям о юном римском воине Георгии, замученном во время так называемых диаклетиановых гонений. Первые переводы этих повестей появились на Руси уже в XI веке, а затем лолучили широкое распространение как в книжных списках (тоже подчас весьма далеких от первоисточника), так и в устной народной интерпретации. Столь необычная судьба этих переводных повестей на Руси имеет свое объяснение: образ Георгия оказался необычайно созвучным времени, которое требовало такой же стойкости и непоколебимости в преодолении «мучений» многовекового ига. Ведь такому же испытанию в вере подвергается и герой древнерусской повести о Михаиле Черниговском, замученном Батыем, но не поклонившемся его идолам.

Егория мучают муками разноличными, его рубят топорами и пилят пилами, бросают в кипящую смолу и закапывают в погреба, но он остается неуязвимым. Преодолев все препятствия, Егории Храбрый идет по светло-Русской земле, возрождая ее.

Так византийская легенда, подчиненная законам народной поэтики, стала произведением русского фольклора, национальным как по форме, так и по содержанию. «Прекрасные картины родной природы,– замечает современный исследователь Т.Н. Михельсон,– гордая вера в победу сильного духом героя, сочетание лирики с богатырскими образами сделали стих о Егории Храбром одним из лучших произведений устного народного творчества. Народ создал этот стих-поэму в трудные годы татарской неволи. В тяжелых испытаниях борьбы с врагом складывался народный характер, крепла любовь к родной земле, развивалось понимание красоты ее природы, и все это выливалось в форме стихов, былин и песен».

В публикуемом варианте Егории Храбрый освобождает Иерусалим, а веру его заставляют принять латинскую, бусурманскую. И это тоже вполне объяснимо исторически, если вспомнить, что именно калики перехожие неоднократно были свидетелями того, как с XI по XV век Иерусалим захватывали то крестоносцы (латыняне), то турки или арабы (бусурмане). Так что для них все эти описания были наполнены вполне конкретным смыслом.

Текст публикуется по изданию: Бессонов П.А. Калики перехожие. М., 1861, ч. 1. № 101.